Вопросы истории, 1994, № 6, с. 186-188.

Письма в редакцию

ВЫСЕЛЕНИЕ НЕМЦЕВ ИЗ КАЛИНИНГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ

Автор: Ю. В. КОСТЯШОВ

В литературе встречаются упоминания об оставшихся в Кенигсберге и прилегающих к нему районах Восточной Пруссии, вошедших затем в состав СССР 100 тыс. немцев, которые позднее были эвакуированы в Германию. Немецкие историки, со ссылкой на мемуары коменданта Кенигсберга О. Ляша, определяют численность немецкого гражданского населения одного только Кенигсберга приблизительно в 110 тыс. человек, из которых в течение двух следующих лет погибло более 75%, и только 20 - 25 тыс. оставшихся в живых подверглись депортации в Германию1 . Такой разброс в данных был вызван недоступностью до недавнего времени российских архивов, которые хранят документы по этой проблеме.

Как известно, вопрос о вхождении северо-восточной части Восточной Пруссии в состав СССР был решен на Берлинской (Потсдамской) конференции руководителей трех союзных держав. Однако эти договоренности не предусматривали выселения оттуда германских граждан как это было сделано в отношении немцев в Польше, Чехословакии и Венгрии. Судьба жителей этого германского бастиона, взятого Красной Армией в апреле 1945 г., оказалась полностью в руках советской администрации.

На доставшейся СССР части Восточной Пруссии (2/3 ее получила Польша) по переписи 1939 г. проживало 1086 тыс. человек, в том числе в Кенигсберге 372 тысячи. Массовая эвакуация жителей из этих районов была начата гитлеровцами осенью 1944 г., а во время январского наступления Красной Армии в 1945 г. она превратилась в паническое бегство. Гражданское население смешалось с отступающими частями вермахта и несло немалые потери. Беженцы стремились попасть в Кенигсберг и дальше - на Земландский полуостров, в порт Пиллау (ныне Балтийск) в надежде эвакуироваться морем.

По данным отдела регистрации и использования населения (через две недели после падения Кенигсберга), на 26 апреля 1945 г. в нем было зарегистрировано 23 247 немецких граждан. По оценкам военных органов, еще около 40 тыс. человек проживали в своих домах и подлежали проверке контрразведкой "смерш", в город продолжали прибывать беженцы из других районов Восточной Пруссии, прежде всего из взятого Красной Армией 25 апреля Пиллау2 .

10 мая военный комендант Кенигсберга отдал приказ о проведении с 20 мая по 10 июня 1945 г. регистрации и прописки всего местного населения, которые проводились по данным паспортов или на основе показаний 1 - 2 свидетелей. Сведения вносились в специальные книги регистрации по районам, а каждому жителю старше 14 (по другим документам 16) лет выдавалась справка с указанием места проживания. Процесс регистрации завершился, по-видимому, только к концу лета. Согласно сводной "Справке о наличии местного населения", по состоянию на 1 сентября 1945 г. в советской части Восточной Пруссии проживало 129614 человек, в том числе в Кенигсберге 68014 человек. Из них мужчины составляли 37,8%, женщины - 62,2%, а свыше 80% всего населения находилось в Кенигсберге и трех (из 15) ближайших к нему районах3 .

В приказах коменданта Кенигсберга и постановлениях Военного Совета 3-го Белорусского фронта отмечалось, что регистрация производится неудовлетворительно; ряд воинских частей, использующих немцев в качестве рабочей силы, скрывает их от учета, а германское население, нарушая запрет покидать места проживания, перемещается

стр. 186


по дорогам и населенным пунктам в таких количествах, что затрудняет движение воинских частей и автотранспорта. Кроме того неясно, включались ли в официальные сводки бездомные, а также сироты, находящиеся в детских домах и спецприемниках.

Сохранившиеся архивные материалы позволяют проследить изменение численности немецкого населения области, на протяжении 1945 - 1946 годов4 . Сведения на 1 сентября 1945 г. приведены выше; на 1 мая 1946 г. в области находилось 118503 человека, в том числе в Кенигсберге 45120 человек; на 1 августа 1946 г. соответственно 108547 и 39739 человек и на 15 ноября 1946 г. 90991 и 38879 человек.

Налицо резкое уменьшение численности местного населения: за 14,5 месяца оно сократилось почти на 30%. Как указывалось в справке областного статистического отдела, это произошло "в связи с высокой его смертностью, вызываемой тяжелыми продовольственными и жилищными условиями". Осенью 1945 г. продовольственный паек для большинства (71%) жителей города составлял 200 г хлеба в день, но и этот скудный рацион не всегда удавалось выдерживать. Снабжение немцев (оно велось по линии Наркомата обороны) было нерегулярным, а то и вовсе прекращалось. Другой причиной смертности стали массовые эпидемии чесотки, брюшного и сыпного тифа как следствие скученности населения, отсутствия мыла и неблагоприятных бытовых условий5 . Если осенью 1945 г. - весной 1946 г. ежемесячная убыль немецкого населения составляла в среднем 1,4 тыс. человек, то летом 1946 г. она возросла до 4 тыс., а в августе - ноябре до 5 тыс. человек в месяц.

Оставшиеся в живых восточно-прусские немцы разделили судьбу своих соотечественников из стран Центральной и Юго-Восточной Европы, которые после окончания войны подверглись принудительному переселению в Германию. Однако переселение немцев из советской части Восточной Пруссии не форсировалось. Создается даже впечатление, что такая акция первоначально вообще не входила в планы советского руководства. Задержка на два с лишним года начала массовой репатриации объяснялась сугубо практическими соображениями: советская администрация сочла целесообразным использовать труд местных жителей до прибытия в область переселенцев из России и других республик СССР. Когда в 1947 г. появились первые проекты выселения немцев, областные власти опасались по поводу слишком быстрых его темпов. Начальник областного гражданского управления Борисов в письме заместителю председателя Совмина СССР В. М. Молотову от 7 марта 1947 г. обосновывал свои предложения о сроках выселения тем, что немцы составляют 48% работающих в совхозах и на промышленных предприятиях, а по ряду отраслей их доля превышает 90%6 .

До 1947 г. получали разрешение на выезд, как правило, участники антифашистского движения, а также лица, имевшие родственников в Германии, Режим выезда был упрощен накануне массовой репатриации. Согласно "Книге выдачи справок немцам на выезд в Советскую зону оккупации Германии в 1947 году", такое разрешение в апреле - июне получили 3 390 человек7 .

Между тем в правительственных кругах СССР окончательно сформировалось мнение о необходимости выселения всех немцев с территории новой области, получившей в июле 1946 г. название Калининградской. В ходе начавшейся в августе 1946 г. крупномасштабной акции в нее стали прибывать десятки эшелонов с переселенцами, завербованными в России и Белоруссии, усилился поток неорганизованных переселенцев практически из всех регионов СССР. В этих условиях и было принято 11 октября 1947 г. подписанное И. В. Сталиным секретное Постановление Совета Министров СССР N 3547 - 1169с "О переселении немцев из Калининградской области РСФСР в Советскую зону оккупации Германии". 14 октября министр внутренних дел СССР С. Круглое издал приказ N 001067 о порядке переселения8 .

Планировалось переселить в 1947 г. 30 тыс. немцев, в том числе в октябре 10 тыс., а в ноябре 20 тыс. человек. Переселению подлежали в первую очередь "проживающие в г. Балтийске и районах побережья Балтийского моря, а из других районов области нетрудоспособные семьи, не занятые общественно-полезным трудом и, кроме того, немецкие дети, находящиеся в детских домах, и престарелые немцы, содержащиеся в домах инвалидов". Переселяемым разрешалось брать с собой личное имущество (до 300 кг на семью); обеспечивался санитарный надзор и медицинское обслуживание в пути; доставка имущества и людей от мест проживания до станций погрузки на железной дороге автотранспортом. Организация переселения на местах возлагалась на оперативные группы ("тройки"), в состав которых входили начальники районных отделов МВД и МГБ и представитель райисполкома.

Сохранились 33 довольно объемных книги, содержащие по преимуществу эшелонные списки отправляемых в Германию немецких граждан9 . Списки эти включают фамилию, имя, год рождения и место жительства (город или район), имеют сквозную нумерацию на каждый эшелон с распределением по вагонам (их было 40 - 50 в одном составе). При подсчетах учитывались внесенные в последний момент поправки: часть фамилий оказалась вычеркнутой, другие вписаны от руки, против некоторых стоит пометка: "умер", "снят", "МГБ" и т. п. В ряде случаев в конце списков проставлены итоговые данные, выведенные предположительно, по результатам переклички. Согласно проведенным автором подсчетам, в октябре - ноябре 1947 г. из Калининградской области, а Со-

стр. 187


ветскую зону оккупации Германии было отправлено 14 эшелонов и в общей сложности было вывезено 10113 немцев.

15 февраля 1948 г. было принято второе Постановление Совмина СССР N 333 - 122с, предписывавшее переселить в Германию всех немцев, проживающих на территории области, в два этапа: 25 тыс. человек в марте - апреле, и всех остальных (37,3 тыс. человек) в августе - октябре. Всего в 1948 г. с марта по октябрь из области репатриировано 67914 немцев (13 эшелонов весной и 20 эшелонов в августе - октябре). Кроме того, в ноябре - декабре дополнительно было переселено еще 127 немцев. В ряде случаев к эшелонам из Калининградской области прицепляли вагоны с немцами из Литвы (в 1948 г. их набралось 1290 человек).

В области осталось лишь небольшое число немцев, исключенных из списков на выселение. Это были, как правило, высококвалифицированные специалисты, необходимые в народном хозяйстве. Они были репатриированы только в ноябре 1949 года. В 49-м по счету эшелоне находилось 1409 человек, из них 652 - выходцы из Литвы. Самая последняя группа (193 человека) немцев была отправлена в ГДР в мае 1951 года.

Таким образом, с территории Калининградской области в Германию в 1947 - 1951 гг. выехали 102494 немецких граждан, среди них проживавшие в момент выселения в Калининграде составляли более 29 тыс. человек.

Разница между приведенными выше сведениями о наличии немецкого населения в ноябре 1946 г. и количеством выселенных скорее всего объясняется тем, что находящиеся в стадии формирования местные советские органы власти не были в состоянии организовать точный учет немецкого населения. Впервые это было сделано, по сути, только когда начали составляться списки на репатриацию.

Ю. В. Костяшов (Калининград)

Примечания

1. Ср.: История края (1945 - 1950). Калининград. 1984, с. 47; LASCH O. So Fiel Konigsberg. Stuttgart, 1976, S. 116, 127; NEUMANN R. Ostpreussen unter Polnischer und Sowjetischer Verwaltung. Frankfurt/M. 1955, s. 97 - 98; CHRONIK deutscher Zeitgeschichte. Bd. 3/1. Diisseldorf, 1986, S. 92, 189.

2. Государственный архив Калининградской области (ГАКО), ф. 330, оп. 1, д. 7, л. 2, 3.

3. Центральный архив Министерства обороны, ф. 358, оп. 5914, д. 13, л. 87.

4. ГАКО, ф. 181, оп. 1, д. 10, л. 19, 123; ф. 297, оп. 3, д. 7, л. 26; ф. 298, оп. 4, д. 2, л. 59, 61.

5. Там же, ф. 181, оп. 1, д. 10, л. 2, 77; ф. 330, оп. 1, д. 7, л. 36; ф. 332, оп. 2, д. 3, л. 37.

6. Там же, ф. 297, оп. 3, д. 7, л. 23 - 25.

7. Архив Управления внутренних дел Калининградской области (УВДКО), ф. 48, д. 1, л. 2 - 86.

8. Государственный архив Российской Федерации, ф. 9401, оп. 12, д. 229, л. 104 - 106.

9. Архив УВДКО, ф. 48, д. 1 - 33. Сведения об одном эшелоне, списки которого в архиве не обнаружены, взяты из справки ОВИР УВД (ГАКО, ф. 297, оп. 3, д. 8, л. 219).

стр. 188